Заявленная тема: «Москва как духовное начало России». Общий тон – скорее минорный (изредка срывающийся на нотки «малопримиримой» оппозиционности). Неизменным ведущим вечеров, организуемых Академией, выступает её президент, Владимир Мирнев.

Во вступительной речи известный прозаик рассмотрел «духовные процессы» – творящиеся и просто случающиеся – в российской столице. Отметил, что творческим людям для реализации своих далеко идущих планов просто-таки необходимо прочно обосноваться в Москве (не обязательно прописаться – достаточно получить устойчивое признание). «Москва складывалась, как сердце России. Поэтому и любое нарушение её уклада и облика – вызывает решительный протест. Из-за массового наплыва и распространения культур самых различных этносов Москва уже в самое ближайшее время может потерять свой славянский облик», - поведал организатор «круглого стола».

Первый из выступающих высоких гостей, Сергей Астахов представился руководителем некой программы с громким именем «Россия» и директором Музея традиционной народной культуры и художественных промыслов. Докладчик поведал, как «в задорную юность выстроил сорок станций Московского метрополитена» и перешёл к бодрым тезисным воззваниям: «Город вековой должен сохраниться в своём традиционном семихолмье!.. Архитектоника Москвы должна остаться незыблемой!..» А подытожил сказанное ещё более эффектно: «Выкатим на халяву четверть…и всё успокоится... выстоим!».

Выступающая следом профессор и доктор наук Алла Большакова была как всегда крайне изящна и академична. Её насыщенный наукоёмкий получасовой доклад был посвящён изображению Москвы крупнейшими современными писателями. Как водится, зацитировав для затравки Гегеля, Аристотеля и Бахтина – перешла к прозе Юрия Козлова, Владимира Личутина и Бориса Евсеева. Живописала «события исчерпанности, несостоятельности, насильственного слома старого слова», отображаемые в современной словесности. Более чем тщательно рассмотрела гротесковый антиутопичный роман Юрия Полякова «Демгородок». Речь, посвящённая Полякову была раза в два дольше, чем сообщения о всех предыдущих нео-классиках.

И восторженных эпитетов – было «выдано на гора» столько, что мало не покажется даже пушкинистам старой школы. Может потому, что возглавляемое г-ном Поляковым газетное издание – единственное из многочисленных приглашённых СМИ – прислало таки «к столу высокого собрания» юного репортёра-стажёра. (Который честно, как смог – почтил впоследствии присутствующих маловразумительной заметочкой в московском вкладыше «Литературки»).

Все выводы по изложенному материалу профессор Большакова предложила делать самим слушателям. Разве что отметила в заключение, что «Москва традиционно является полем притяжения самых различных чувств и страстей».

В отличие от Аллы Большаковой, публицист и сочинитель Пётр Редькин сразу рубанул «за живое». Торжественно вынес себя (нагруженного готовыми аксиомами и выводами, полными бездной смысла) к микрофону и выдал яркий, запоминающийся спич… Продекларировал «взгляд на Москву с точки зрения здравомыслия». С неизбывной горечью остановился на «широком развитии национальных диаспор», перебросив с этого тезиса зыбкий в логическом отношении мосток к «подавлению традиционной духовной культуры Москвы иноверческой замкнутостью».

«Москва превратилась в Новый Нью-Йорк, это новая Вавилонская башня, которую каждый этнос строит по-своему!», - стращал собравшихся Редькин. Далее пошли настолько риторическо-провокационные вопросы, что высокое собрание заметно оживилось: «Почему полуголый Ганди (памятник) стоит с палкой где-то в кустах у Речного вокзала? На каком основании закоренелый враг России и всего русского, Фридрих Энгельс, выставлен в центре Москвы? Зачем Пушкина и Натали Гончарову изваяли в лилипутском формате и выставили на обозрение на фоне телефонного узла, выполненного в стиле модерн?». Чтобы уже до конца продекларировать свою несокрушимую непримиримость, Пётр Редькин обозвал знаменитую Стену памяти Виктора Цоя «помойкой в центре Арбата»… и гордо сошёл с трибуны под жидкие аплодисменты.

Следующая в списке выступающих, заведующая кафедрой педагогического университета Ирина Кедрова – восхищенно говорила что-то о москвоведении, о воспитании людей, «которые могут защищать духовность». Цитировала пушкинские москвофильские строки: «Святая родина моя!». С увещевательными интонациями начальной коррекционной школы утверждала, что «…несмотря ни на что, Москва – истинно русский город, с русскими обычаями и традициями…сохраняющая свой национальный колорит». Декламировала из Баратынского, что-то про «…гул потехи колокольной». Производила пафосные экскурсы к поэме «Бородино» и к Евдокии Ростопчиной. Улыбнуло… Очень напомнило среднебюджетный митинг движения «Россия молодая».

Возможно, на контрасте – выступление профессора МГУ, языковеда Валентина Недзвецкого было больше похоже на тайную «революционную маёвку». «После так называемой перестройки русский язык пережил как минимум три волны словесной экспансии: бандитскую, профессиональную и гламурную», - процитировал мятежный профессор своего коллегу, лингвиста Максима Кронгауза. Далее шли и собственные мысли мэтра: «Словесный жаргон, массово вклинивающийся в русский литературный язык, меняет не только фразеологические конструкции, но и сам взгляд на мир – делая его либо криминальным, либо гламурно-выхолощенным, либо каким-то ещё. Ёмкое русское слово «убийца», заставляет Раскольникова почувствовать как «ноги ослабели, спина похолодела, сердце как будто замерло»… ну и всё такое… Нейтральное же «киллер» – лишь указывает на род занятий, и фонетически звучит также безобидно, как «дилер». То же происходит со словом «путана». В отличие от своих русских аналогов (в том числе и непечатных) – слово «путана» своим полногласием не отвращает, а лишь ласкает слух россиянам».

Выступающий рассмотрел эффективные диверсии против красоты литературного языка: от «перлов» Ельцина и Черномырдина, до более актуальных и незабвенных словесных шедевров, типа: «мочить в сортире». «Языковые ошибки одного поколения – становятся признанными стилем и грамматикой для следующего», - в очередной раз привёл по памяти слова одного из своих коллег эмгэушный профессор. Ну, и далее – по классическому сценарию: «Кто виноват?» и «Что делать», в лучших традициях российского радикализма. Вкратце, это выглядело так: «Извращение жизни начинается с извращения слов… С извращением слов приходит то страшное, имя которому – диавол… Позиция современных чиновников – минимализировать влияние классической литературы (всего два часа в неделю в старших классах! У пресловутых американцев – и то целых шесть!)» И плюс ко всем этим хичкоковским кошмарам – школьники-то, оказывается, освобождены от обязательного экзамена по литературе (и в кои веков избавлены от необходимости выискивать в Интернете необъятные залежи «правильных» сочинений).

«Русская литература в нынешней школе просто обречена на уничтожение!», - горестно констатировал языковед и поведал об очередной провальной инициативе патриотически мыслящей интеллигенции: торжественное составление коллективного письма на Высочайшее имя, подписанного четыреста двадцатью (!) виднейшими представителями высокой науки и вузовского образования (из них 40 подписей – академиков). Письмо было отослано «самому» ещё в 2004 году. После этого регулярно «досылается», публикуется в разного рода академических сборниках в качестве «открытого»… Результат – ноль внимания (и фунт презрения?). «Ну, просто ник-какк-ого ответа!!!», - в сердцах восклицал представитель классической языковой школы… и удивлял своим невинно-наивным романтизмом и отрывом от реалий нынешней «нанотехнологичной» жизни.

Из других выступающих запомнились писатели Сергей Луконин, Валерий Поволяев, Александр Ольшанский... Говорили ёмко, метко, искромётно… с тягучим чувством интеллигентской безысходности.

Единственным представителем государственных структур оказался Александр Михайлович Шарипов, высокопоставленный сотрудник Главного архивного управления Москвы. (Вообще-то, приглашения на «круглый стол» были разосланы загодя во все мыслимые властные инстанции – от Мэрии до Администрации Главного Гаранта. Но…как всегда – одно большое «но»).

Господин Шарипов отдувался за всю власть целиком. Докладывал очень красиво и убедительно. О новомучениках российских, о редких документах, отражающих гонения на церковь (последний неосторожный в проповедях священник был расстрелян в 1952 году!). Привёл множество фактов о благодатных сталинских временах (скажем, во время Великой Отечественной войны в СССР было открыто свыше восьмисот православных храмов. Правда, практически все – на оккупированных фашистами территориях).

Досталось и благословенному брежневскому «острову стабильности». В 1983 году был арестован священник – за то, что прочитал «несогласованную с компетентными органами» проповедь. (В которой смутьян взял на себя смелость безапелляционно утверждать о Воскрешении Христа, и соответственно, делать далеко идущие выводы!). В 1988 году, в связи с разросшимся по стране «новым мЫшлением» – батюшка был благополучно выпущен на свободу… но и, в общем-то, более позднего периода российской истории докладчик предусмотрительно не касался (как и подобает лояльному государственному служащему). По старательному обхождению острых углов и каверзных вопросов с места – присутствующим было ярко продемонстрировано, что о сегодняшней ситуации мир узнает «точную, архивно-документированную информацию» не раньше, чем канут в Лету несколько грядущих поколений.

Возможно, правомочно утверждать, что «вечер удался». Голос московской интеллигенции в очередной раз «возопил в пустыне»… и был как всегда не услышан «мейнстримом социума». Историки, лингвисты и писатели после «круглого стола» разошлись восвояси ещё более апокалипсически-опечаленными, предвкушая грядущие судьбы многострадальной России. А среднестатистическая единица электората – под призывный хруст снеди занялась привычно-радостным лицезрением очередных перипетий любимых сериалов в телеящиках.

Грустно как-то…
Ну, разве что попробую отослать диктофонную запись выступлений в Главное архивное управление. Вдруг лет через двести, кто-то из властьимущих всерьёз озаботится заявленной темой для размышлений: «Москва как духовное начало России».

28.02.2009

Дмитрий Силкан

Комментарии (2)