 |
 Предисловие редакции:Нижеследующий текст – это прямая «вражеская» работа. Возникает вопрос – зачем публиковать его русский перевод? Ответ прост: потому что это один из тех крайне редких случаев, когда сквозь плотные покровы пропагандистской лжи можно увидеть очертания правды.Во-первых, об источнике. «Стратфор» (STRATFOR) является американским информационно-аналитическим агентством, впервые заявившим о себе во время агрессии НАТО против Сербии. Тогда ему удалось завоевать себе репутацию надёжного источника, относительно независимого от западных (и особенно американских) СМИ, не скрываясь работающих по «окрику хозяина» – сотканного из всем известных выступлений Соланы, Рубина и Ко. Через некоторое время «Стратфор» снова выделился среди других СМИ – когда в России ушедшего Ельцина сменил Путин. 99% западных СМИ как попугаи твердили только одну фразу «Путин – сын и наследник ельцинской Семьи». «Стратфор» же сразу заявил, что грядут большие перемены… Аналитические материалы «Стратфора» весьма полезны для понимания текущих политических, экономических и геополитических тенденций, при условии, что читатель держит в уме три фактора их анализа: 1) переоценка значения отдельных событий, 2) выбор «худшего сценария», 3) взгляда исключительно с точки зрения американских интересов. В конце концов, всё это понятно, ведь «Стратфор» – это просто бизнес на информации, а главными его клиентами являются крупные корпорации Америки. Помните об этих трёх «маленьких правдах» при чтении сообщений о странных «телодвижениях» американской политики, и тогда, возможно, картина (и довольно неприглядная) того, что сейчас происходит, выстроится в вашем уме… Во-вторых, о самом тексте. А точнее, о значении этого текста в исторической (и мета-исторической) перспективе. Тогда перед нами тот редкий случай, когда фактический анализ «Стратфора» даёт основания для более широких обобщений: Америка становится, или уже стала, Империей. Но есть одно существенное противоречие между республикой и Империей. Империя требует теории – идеологии, идеи – а у Америки их нет. Что же толкает политическую элиту самой прагматичной нации на Земле в авантюру классической, «старомодной» Империи? Америка не готова для этого. Она не была готова к глобализации, она даже не была готова к повсемирному обращению доллара в единую мировую резервную валюту… Куда уж там Империя… Последняя Империя на пороге конца времён… Что должно было случиться (и кто для этого постарался), чтобы Америка обратилась к Империи чего бы то ни стоило? Любому беспристрастному читателю станет ясно: приведённый анализ абсолютно соответствует всем другим текстам, которые рассматривали 11 сентября и последующие события как плод некоего тщательно разработанного плана («заговора», для тех, кто не боится таких слов), нацеленного на превращение США именно в то, что описывает Стратфор – Американскую Империю. Приведённый анализ отличается от большинства прочих рассуждений только гипотезой о «нежданном» результате происшедшего. Но, в конце концов, разве является «надежды и желания» человека истинным объектом истории?
Давней целью «Аль-Кайеды» было объединение исламского мира под исламским правительством – т.е. создание исламской империи, готовой и защищать интересы ислама, и расширять его влияние. Но вряд ли уже «Аль-Кайеда» добьётся этой цели. Мы считаем, что прямо вопреки собственным планам и желаниям, эта организация своими действиями вызвала обратный эффект – создание Американской Империи. Так считает STRATFOR.
В каком-то смысле, Американская Империя уже родилась – с почти одновременным падением Советского Союза и японской экономики. Распад СССР превратил США в единственную сверхдержаву, способную к глобальным военным операциям. Крах японской экономики и бурный рост экономики американской в 90-х гг. превратил США в ведущую мировую экономическую державу, главный источник капитала и инноваций. Объединение этих факторов дало Соединённым Штатам чрезвычайную политическую силу и возможность формировать мировой порядок по своему желанию. Однако американское могущество не сопровождалось «жаждой» власти. Соединённые Штаты не видели у себя каких-то глобальных интересов, а их экономика мало зависела как от импорта, так и от экспорта, в отличие от прочих великих держав. Тем не менее, США были заинтересованы в сохранении стабильности международного экономического порядка. Это означало поддержку и распространение рыночного капитализма в других странах и развитие режима свободной международной торговли с неизбежными протекционистскими аспектами, которые требовались внутренней американской политике. На другом уровне, США, лишившись серьёзных угроз своей национальной безопасности, получили роскошь моральной оценки политических режимов. Они вторглись в Сомали для прекращения ужасающего голода; в Гаити, чтобы положить конец жестокому репрессивному режиму; в Боснию и Косово, чтобы остановить сербские зверства. Всё это были «избирательные» военные операции, и США предпринимали их не вследствие каких-то глубинных интересов, а просто по причине огромного превосходства в политической и военной силе, позволяющей им прямое вмешательство. Когда выяснилось, что Сомали – гораздо более сложный и болезненный случай, США ушли оттуда. После провала гаитянской операции, не принесшей обещанного улучшения, точка зрения правительства изменилась очень сильно. Глубинной сутью 90-х годов было следующее: обладая способностью навязать глобальный порядок, США не нуждались в нём, а затраты на его установление перечеркнули бы все выгоды, которые США могли из него извлечь. Несмотря на свою позицию мирового лидера во всех смыслах и даже на собственное восприятие себя как лидера, США не желали нести издержки лидерства. Лидерство включает в себя создание взаимодополняющих принципов управления мировой системой, применение силы для установки этой системы и стремление создать соответствующие руководящие органы для ее управления. Нехватка американского «аппетита» к власти в 90-х гг. привела к закономерному отсутствию какого бы то ни было предсказуемого и адекватного поведения США в мировой системе. Напротив, принципы Вашингтона были расплывчаты, его политическая и военная сила была распылена, а организации, выбранные им для передачи своей воли (конкретно – ООН и НАТО) были наследием «холодной войны» и абсолютно не соответствовали текущим задачам. Нет ничего более опасного, чем власть без «аппетита» или страха – они фокусируют власть, делают её предсказуемой и настраивают другие страны на ответную политику, будь то присоединение, нейтралитет или сопротивление. Там, где нет «аппетита» или страха, власть не сфокусирована и, таким образом, непредсказуема сама для себя. Подобной непредсказуемостью и была отмечена американская политика между падением Берлинской стены и 11 сентября. 90-е годы были похожи на жизнь рядом с огромной гориллой, довольно миролюбивой и глупой. Невозможно было предсказать, что её заинтересует в следующий момент, что она будет делать и какие будут последствия. Для других стран США могли бы стать решением их проблем, но без нужной фокусировки могли быть и опасными. Таким образом, страны мира имели две главные цели. Первая – извлечь выгоды из взаимоотношений с США. Вторая – создать достаточно широкий союз, чтобы сфокусировать США, или, по меньшей мере, сделать их хоть в какой степени предсказуемыми. Последнее было затруднительно. С США было выгоднее сотрудничать, чем сопротивляться им. Каждый раз при создании новой коалиции стоило властям США чуть поменять свою политику, соблазняя кого-то из членов союза, и все усилия шли насмарку. Подобная политика Соединенных Штатов держала в напряжении весь мир. Мощь США вкупе с её безразличием представляла угрозу национальным интересам других стран. Проблема была не в каком-то дефекте американского характера, а в географии и могуществе. США были физически защищены от всего мира и настолько могущественны и богаты, что им от него почти ничего не было нужно. Американская самодостаточность и необходимые усилия по самозащите резко отличались от опыта всего прочего мира, и нигде это не было видно яснее, чем в Сомали. США (при бывшем президенте Буше-старшем) оккупировали Сомали с «гуманитарной» целью и остались там для создания нации, но, как только живущие в Сомали народы стали сопротивляться, спешно покинули страну. С точки зрения американцев это была просто провалившаяся гуманитарная миссия. А с точки зрения исламского мира – и, в частности, основателей «Аль-Кайеды» – это был пример непродуманной и непредсказуемой природы американской внешней политики, отягчённой недостатком совести. Действия Вашингтона вполне могли быть задуманы благими, но, восприняты были как недопустимое имперское вторжение. Хуже того, это вторжение было воспринято как имперский ход нации, не имеющей стремления к Империи. Сомали напрямую привело к 11 сентября. «Аль-Кайеда» была частью международного сообщества, которое посчитало поведение США сумасбродным, непредсказуемым и предельно слабым. Цель «Аль-Кайеды» – построение исламской империи – потребовала бросить вызов США и показать, что они «прогнили изнутри» и не смогут уничтожить «Аль-Кайеду». Тем самым этот вызов должен был изменить психологию исламского мира, подрывая образ мощи США.
11 сентября перестроило мир под Соединённые Штаты. Этот день преобразил мир – из предельно раздробленного и, в общем-то, безопасного места, в котором были экономические перспективы и возможность делать хороший бизнес, он превратился в жестокую реальность. Тогда же и был создан фокус для власти США, который изменил динамику всей мировой системы. До 11 сентября у США к ней был лишь самый общий интерес; после терактов эта мировая система – и уничтожение «Аль-Кайеды», будем точны, – стали навязчивой идеей. Для США проблема, однако, в том, что уничтожение «Аль-Кайеды» – нелёгкая задача. Эта группировка рассредоточена по всему миру, заставляя США бежать сразу во все стороны. До 11 сентября США полностью господствовали над мировым океаном и в воздухе. Это позволяло им везде находиться и всё видеть, но их наземные силы использовались крайне редко, например, многотысячные войска находятся в Германии больше по привычке, чем по необходимости. Присутствие США в Евразии не имело цели и не было особенно глубоким. За последующие после терракта 10 месяцев, США не только распространили свои силы по всей Евразии и окружающим островам, но и проникли глубоко в руководящие органы безопасности и разведки большинства этих стран. Американские войска понатыканы повсюду – от Европы и Грузии до среднеазиатских республик и Филиппин. Самое важное то, что в этих странах количество американских войск весьма мало, и являются они там лишь «советниками» (т.е. командирами) национальных армий, а американские «агенты влияния» отслеживают и оказывают влияние на принятие решений министерств этих стран. 11 сентября дало неожиданный шанс для американской внешней политики, ведущей прямо к построению империи. Империи не создаются вознесением на престол кровожадных чудовищ. Такие империи обычно распадаются. Римляне не собирались строить империю, но каждый их шаг вызывал последующий и в итоге привел к ней. В свою очередь, уже будучи империей, они до основания изменили её структуру и своё самоопределение. Римская империя создавалась не из желания превознести свою доблесть; империя была ее плодом. США не собираются превращаться в империю. Они родились как величайший анти-имперский опыт. В империи для них нет особенного экономического смысла, потому что подобно британцам они могут торговать всем, что им нужно. Но логика империи строится не столько на жадности, сколько на страхе. Первое побуждение римлян к созданию империи было защитным. То же самое мы сегодня видим для Америки. США не хотят строить империю: они просто хотят остановить «Аль-Кайеду». Однако для этого им придётся пройти классическим путём имперского строительства. Стремясь к уничтожению «Аль-Кайеды», американские войска распространились по всем странам мира – когда открыто, когда тайно; иногда в униформе, а иногда шпионами. Во всех этих странах США усиленно изменяют внутреннюю политику. «Аль-Кайеду» нельзя уничтожить, пока не будет полностью подчинена социальная ткань этих стран. Немногие осмелятся сопротивляться. США чрезвычайно могущественны и превратились из апатичной гориллы в жёстко собранную и смертельную кобру, готовую нанести удар в любом месте. Учитывая могущество США и настроения американцев, немногие страны готовы рискнуть вызвать неудовольствие США своим отказом сотрудничать в борьбе против «Аль-Кайеды». На самом деле многие из них видят в этом шанс извлечь выгоду из сотрудничества с Вашингтоном. На практике это значит, что по ходу уничтожения «Аль-Кайеды» США укореняются практически во всех странах земного шара и становятся составной частью их внутренней политики. Те, кто отказываются, становятся потенциальными целями американской атаки. Таковы неизбежные – но нежданные – последствия террактов 11 сентября. Они хотят уничтожить «Аль-Кайеду»; чтобы это сделать, они объявили ей мировую войну. Это требует присутствия США в большинстве стран, наблюдения за процессами, составляющими сущность государственного суверенитета, таким образом, напрямую на него посягая. Так как сама война требует перестройки общественного порядка, американское присутствие с необходимостью глубоко проникнет в эти общества. Так как война против «Аль-Кайеды» займёт целое поколение, США пробудут там очень долго. Многие американские политики отрицают своё желание это делать. И все будут искренни, но неожиданные последствия – это суть политики. В нашем случае – это империя. Власть США, имея навязчивую цель, распространяется на весь мир. Там, где она встречает сопротивление, ей не остаётся ничего другого, как думать о войне. США не могут ни отменить войны с «Аль-Кайедой», ни избежать последствий этой войны. США были демократической республикой, анти-имперским государством. Сейчас – это империя, но не в упрощённом смысле ленинского «поиска рынков», а в классическом смысле невозможности обеспечить свою безопасность без контроля всех прочих стран. Парадокс в том, что «Аль-Кайеда» – вообще-то, довольно ничтожная сила – толкает величайшую нацию мира к этому концу. Проблема в том, что всё это видят сами американцы. Они видят своё вмешательство в каждой стране. Видят принятие советников в руководящие органы стран. Они вступили в сотрудничество с полицией в Йемене, получили базы в Кыргызстане, информацию в Египте и одобрение немцев и русских. Они ожидали этого, но ещё не создали адекватной картины и не назвали того, что хотят: империи. Империи начинаются не с ярких манифестов, а с быстрых решений, оставляющих только один путь. Подобный порядок продлится столько же, сколько «холодная война», если не дольше. И от него будет ещё труднее отказаться. Будет сопротивление американской империи от великих держав до малых. Будут тяготы в поддержании этой империи, которой нельзя отменить. Дилемма Америки в том, что лучше завоевать империю, чем объяснить, что произошло. США подчиняют себе все страны, принося выгоды и угрозы. Но у них нет теории империи. Как могут объединиться республика и империя? Когда-то это был интересный теоретический вопрос. Сейчас это животрепещущий – но замалчиваемый – вопрос американской политики. Вопрос не в том, случится ли это. Это уже происходит. Весь вопрос в том, как это всё повернётся и как повлияет на сами США. Глобальная Империя, чьё сердце неуверенно, что имеет собственное лицо, цели и моральные оправдания – это империя, чьё сердце может не выдержать. По мере прояснения этого будет расти и обсуждение этого вопроса в Соединённых Штатах. 27.06.02
|
