В связи с событиями на Кавказе и, как следствие, обострившейся международной обстановкой вновь стала актуальна тема отношений между Россией и Украиной. На страницах «Полярной Звезды» украинская тематика получила резонанс и огромное количество откликов благодаря такому автору как Андрей Ваджра, который произвёл масштабную препарацию украинской реальности в своих статьях из цикла «РАСПАД» и серии интервью – «UKRAINA: от мифа к катастрофе». Тема Украины является болезненной и для русских националистов, поскольку русские граждане Украины являют собой, пожалуй, самый яркий пример пресловутой разделённости русского народа искусственными границами. Русские политики националистического направления пытаются выработать единую позицию по отношению к основным аспектам украинской проблемы: вопросу целостности Украины и нерушимости её границ, положению русского населения Украины, статусу территорий с преимущественно русским населением (Крым, Харьковщина). В этой связи предлагаем вашему вниманию краткие выступления некоторых участников третьего заседания Клуба «Русский Интерес», состоявшимся 15 сентября 2008 года в Москве и посвящённом теме: «Целостность Украины и геостратегические задачи России».

Александр Севастьянов,
Сопредседатель Национально-Державной Партии России, редактор «Национальной Газеты», ответственный секретарь приложения к «Литературной Газете» «Русский Вопрос»

Десять лет назад, когда я был вначале зав.отделом Украины и Крыма, а затем зам.директора по науке в Институте Стран СНГ, под моей редакцией был подготовлен сборник «Обман века» – сборник документов и материалов, посвящённых принятию и ратификации Договора о дружбе и сотрудничестве между Россией и Украиной. Тогда мы считали, что этот Договор нельзя подписывать – и сейчас я считаю, что его нужно денонсировать как можно скорее. Дело в том, что существуют объективные исторические процессы, не зависящие от доброй или злой воли людей. На Украине сейчас в самом разгаре процесс украинского этногенеза. Эпицентр этого процесса находится в Западной Украине, на Львовщине. Но, если 20 лет назад этот процесс замыкался между Западным Бугом и Днестром – сейчас он разворачивается уже между Бугом и Днепром, а завтра, если всё будет идти так, как идёт, может дойти до российско-украинской границы и даже за неё перешагнуть. Не случайно Украина при каждом удобном случае напоминает нам, что Кубань заселена запорожскими казаками, вывезенными Екатериной с Днепра, что Курская область населена выходцами с Украины, и так далее – и, таким образом, в косвенной форме высказывает претензии на исконно русские территории.

Что же происходит с русскими на Украине? Это можно назвать одним словом: «этноцид». Под экономическим, языковым, культурным давлением русские стремительно переделываются, «перемалываются» в украинцев. Если по переписи 1989 года русские на Украине составляли 22% – сегодня они составляют 10,5%: остальные – кто разъехался, кто переписался в украинцы. Можно ли остановить этот процесс? Думаю, можно – если иметь сильную и сознательную опору русской политики на Украине. Такая потенциальная опора существует: это Крым, где почти 70% населения – русские, где все говорят на русском языке. Да и сам Крым был передан Украине при весьма сомнительных обстоятельствах: так что, если бы мы осмысленно поставили вопрос о принадлежности Крыма – и моральное, и юридическое право было бы на нашей стороне. У нас был бы шанс решить этот вопрос в свою пользу.

Но, если с Крымом ещё можно предвидеть некоторые сложности, то никаких сложностей не может быть в вопросе о Севастополе. В 1948 году Севастополь был выведен из подчинения властям Крыма и подчинен непосредственно Совету Министров РСФСР как город республиканского значения. При передаче Крыма Украине вопрос о Севастополе никак специально не оговаривался – то есть он остался городом, подчинённым РСФСР. Это подтверждается документами, принятыми в 1992 и 1995 гг. – ещё при Ельцине делались попытки вернуться к вопросу о Севастополе.

К сожалению, в 1990 году, ещё в рамках Советского Союза, был заключён договор между РСФСР и Украинской ССР, устанавливавший нерушимость границ.

Напомню, что нынешняя восточная граница Украины проведена немецким штыком – она возникла в результате Брестского мира. Прирезаны к Украине никогда не принадлежавшие ей Харьков, Луганск, область Войска Донского. Но даже по этому, по выражению Ленина, «похабному» договору Таврическая губерния не причислялась к Украине!

Поэтому моя мысль проста: сегодня уместно поставить вопрос о Севастополе. Такой процесс вполне возможно выиграть в международном суде. Сделать это необходимо достаточно быстро, поскольку в 2017 году истекает срок договоренностей по Черноморскому флоту – и Украина вполне может их не продлить – Ющенко уже делал известные демарши на эту тему. А свято место пусто не бывает: на место российских кораблей войдут корабли НАТО. Так что для нас это вопрос жизненный.

А затем, зацепившись за Севастополь, можно будет ставить вопрос о Крыме в целом, а после этого – уже о Новороссии вплоть до Приднепровья. Так мы можем добиться положительных изменений в жизни наших соотечественников, которые сегодня на Украине подвергаются этноциду.

Конечно, нужно отдавать себе отчёт, что нас ждут технические сложности. Ведь в Крыму нет своей пресной воды – весь Крым сидит на «водяной игле» Украины, на воде, поступающей из Днепра. Но это не должно нас останавливать. Была бы политическая воля – всё остальное приложится. Если мы одновременно будем претендовать на Левобережную Украину вплоть до Днепра – а мы, конечно, должны на неё претендовать – то решится и проблема с водой. Главное, чтобы нашлись люди, готовые этим заниматься.

Олег Неменский,
Историк, политолог, сотрудник Центра украинистики и белорусистики МГУ и Института Славяноведения РАН
(приглашенный эксперт)

Очевидно, что таким двум государствам, как Россия и Украина, не следует существовать одновременно. Во-первых, просто потому, что они конкуренты – они всё время будут «давить» друг друга. Во-вторых, потому, что в основе существования Украины как государства лежит самая антирусская идеология, какую только можно придумать. Украина всегда будет враждебна России просто по своим идейным основаниям. Поэтому интерес России, безусловно, состоит именно в том, чтобы Украина распалась.

Однако мне хотелось бы выступить против уже высказанных стремлений к отделению Крыма или каких-то частей Восточной Украины. Дело в том, что сейчас на Украине сложилась уникальная ситуация, очень благоприятная для России и русских. Дело в том, что Украина является «тяни-толкаем»: две её половинки примерно равны по силе, электоральному весу, влиянию в Киеве. Но, если ослабить одну половинку, например, отделив от Украины Крым или Донецкие земли – это равновесие нарушится, и украинизация остальной территории Украины пойдёт быстрее и успешнее.

Пока же есть надежда на федерализацию – которая, безусловно, станет шагом к распаду. Не случайно украинские националисты так жёстко отвергают идею федерализации Украины. Они понимают, что федерация, составленная из частей, столь различно ориентированных культурно, идеологически и геополитически, долго не протянет. Напротив: если бы я был украинским националистом – то решительно призывал бы к отторжению, например, тех же донских земель, которые не являются украинскими даже в теории.

Поэтому думаю, что бороться за отторжение одного только Крыма нам сейчас не стоит.

Ситуация уникальна ещё и тем, что мы, русские, сейчас не готовы к распаду Украины. Предположим, она распадается, и Восточная Украина входит в союз с Россией. Что произойдёт? Из Москвы будут выделены огромные деньги на украинизацию этих территорий! Ведь и Западная Украина стала «украинской» именно тогда, когда присоединилась к государству с центром в Москве. Как активно ни работали в этом направлении поляки – но, согласно межвоенной переписи, половина восточнославянского населения Галичины ещё считала себя русскими.

Антирусская роль Москвы не ушла в прошлое: если тогда она своими руками создала русофобскую Украину – то сейчас тем более способна сделать то же самое.

Прежде чем говорить о присоединении Украины, необходимо в самой России создать русское государство, государство с русской идентичностью. Государство, мотивированное соображениями русского национального интереса – а не, например, дружбы между народами.

У нас самих должно развиться полноценное национальное самосознание. Дело в том, что нынешнее русское самосознание очень ущербно в территориальном плане, сконцентрировано на великоросских, околомосковских землях. Когда у галичан и волынцев возникло желание отказаться от своей русскости? Когда туда приехали великороссы из России – и сказали им: «Это мы русские, а вы – не русские, вы на нас непохожи; у вас обычаи не такие и рубахи другие». Нам нужно вначале поработать над собой, чтобы научиться признавать русскость Малороссии. Нужно выработать у самих себя широкую, а не узкую и ограниченную русскую идентичность.

Ситуация неустойчивого равновесия, наблюдающаяся сейчас на Украине, благоприятствует тому, чтобы у восточных украинцев возникла своя идеология и своя, суб-русская идентичность. Нам следовало бы сосредоточиться на том, чтобы развивать эту идеологию и идентичность: это благое дело, которое очень многое может дать.

Также очень важно формировать на Украине русскую партию. Такой партии там до сих пор нет – известная Партия регионов также имеет украинскую идентичность и с русскими интересами себя не связывает. Русские голоса на Украине сейчас собирает нерусская партия, которая, в лучшем случае, лишь иногда имитирует борьбу за русские интересы. А ведь русские голоса – это 10 процентов населения плюс, возможно, до 30 процентов сочувствующих: потенциально очень значимая политическая сила. Но Россия ничего не делает для того, чтобы там появилась такая партия – и неудивительно, ибо появления русской партии Россия смертельно боится и у себя дома!

Хотелось бы ещё сказать пару слов об «оранжевой революции», с последствиями которой мы до сих пор имеем дело. Скорее всего, это было началом конца Украины – начало процесса, который, даже при пассивности России, приведёт к её федерализации и распаду. Вместе с «кучмизмом» рухнула власть днепропетровского клана и его идеология, цементировавшая Украину – днепровский проект Украины, с которым нехотя могла соглашаться и Западная Украина, и Восточная; а сейчас на Украине, фактически, дерутся окраины, этой идеологии чуждые. И Галичина, и дончане чужды «украинскому проекту» как таковому. Борьба этих окраинных сил за Киев и составляет ту уникальную ситуацию, которой можно было бы пользоваться. Но нельзя ослаблять Восточную Украину попыткой отнять Крым! Сами украинские националисты иногда говорят, что Крым – это троянский конь России. Так вот троянского коня надо использовать по назначению.

Севастополь – может быть, другое дело. Однако хочу напомнить, что в 2004 году Россия подписала юридически обязывающий документ о государственных границах с Украиной. Не знаю, зачем он был подписан – мне кажется, это нанесло большой вред. После этого юридических зацепок, позволяющих утвердить свою власть над Севастополем, у нас, в общем-то, не осталось. Такова печальная реальность.

И последнее: на мой взгляд, возможен ещё один сценарий, который, быть может, попытается реализовать Запад – сценарий как раз вокруг Крыма. Я говорю об активной поддержке крымско-татарского национализма. В 90-х годах еще можно было думать, что крымских татар поддерживают украинские власти, чтобы создать в Крыму противовес русскому большинству – но сейчас уже очевидно, что крымско-татарское движение для самой Украины разрушительно. Не сомневаюсь, что поддержка его из Киева вызвана заботой не об украинских, а о чьих-то других интересах. Кому-то нужен серьёзный межэтнический конфликт в Крыму. Активность и радикализация крымских татар растет с каждым годом. Их стремительно толкают к взрыву.

Если между татарами и славянами Крыма возникнет открытый вооружённый конфликт – Украине придется просить о вводе миротворческих сил: скорее всего, поляков и турок под командованием какого-нибудь американского генерала. То есть Запад займёт весь юг Украины. Понятно, что этот конфликт можно будет потом поддерживать в тлеющем состоянии сколь угодно долго.

При развитии такого сценария Запад замыкает Украину «в замок» и не даёт ей распасться. Не для того, чтобы взять к себе, в НАТО или в ЕС – на мой взгляд, шансов на это нет. А просто для того, чтобы она стала полностью подконтрольной Западу территорией.

Этот сценарий для нас очень опасен – но, к сожалению, мы двигаемся именно к нему. Вот почему, на мой взгляд, нам нельзя сейчас расшатывать ситуацию в Крыму. Там уже во многих отношениях влияние Турции выше, чем России. И вот с этим как раз надо что-то делать – работать с населением Крыма, особенно в системе образования. Иначе силы там явно будут не в нашу пользу.

Богдан Хмельницкий,
Редактор сайта www.edrus.org
(приглашенный эксперт)

Если отвлечься от политики и поговорить об этнических проектах, реализующихся сейчас на Украине – надо сказать, что русский проект проигрывает украинскому по простой причине: он там отсутствует.

Русскими себя считают только жители Крыма – да и то в основном декларативно: и, чем дальше уходит время, тем менее они хотят за это держаться. Русское движение на Украине маргинализируется, чем дальше, тем больше. Русская молодежь овладевает украинским языком, учится в украинских вузах, встраивается в украинскую жизнь – и, даже не приобретая ярко выраженной украинской идентичности, теряет русскую. На востоке Украины большая часть населения пока сопротивляется украинскому проекту, однако сопротивляется пассивно – мало что ему противопоставляется. Нет идеологии, нет проектов, которые представляли бы интересы русских на Украине. Прорусских партий и движений, которые создавали бы такие идеологии или проекты, естественно, тоже нет. Янукович таковым не является, а Витренко, как и Янукович, в самом лучшем случае, мобилизуя электорат прорусскими лозунгами о языке и дружбе с Россией, на самом деле возглавляет обычную украинскую партию. Надо сказать, что и эти «прорусские» лозунги у неё во многом уступают украинским: например, протестуя против сотрудничества с НАТО, она заявляет, что «НАТО разрушит Украину», но ничего не говорит об общерусском единстве и пр. Т.е. рассматривается всё с т.з. украинского государства.

Здесь звучал вопрос: должны ли мы в своей политике на Украине ориентироваться на «спринтерскую» или «стайерскую» дистанцию? Я бы сказал, что бежать надо по всем дорожкам и со всеми скоростями: в области чисто политических проектов – как спринтеры, в области формирования этнической идентичности и этнического самосознания – действовать по-стайерски, работать с прицелом на несколько десятилетий вперёд, а может даже по-марафонски – начинать бежать надо уже сейчас, и бежать очень быстро.

Надо понимать, что время работает не на нас: чем дальше, тем более люди, живущие на Украине, учащиеся по украинским учебникам, привыкают считать себя «украинцами», осознавать себя частью украинского государства. В ответ на призывы «помнить о том, что ты русский» и «бороться за свои русские интересы» у них возникает и всё чаще будет возникать вопрос: а зачем?

Тезис Олега Неменского о том, что федерализация Украины неизбежно приведёт к её распаду и, таким образом, сработает на нас, спорен. Может случиться и иначе: возможно, таким способом Украине удастся достичь стабильности и реальной демократизации, которая склонит чашу весов не в нашу пользу.

Предположим, например, что в результате русский язык – основной язык восточной Украины и Крыма – станет в стране вторым государственным языком. Исчезнет насильственная украинизация – мощный раздражающий фактор, который сейчас многих мобилизует; и в результате множество потенциально «наших» людей перестанут протестовать против украинского государства и интерес к России у них будет угасать, особенно на фоне экономического (пусть небольшого, но стабильного) подъёма. Русская проблематика станет для них просто неактуальна.

Поэтому, если Российская Федерация собирается вступать в игру в этом регионе – ей необходимо учитывать многочисленные риски и опасности и, возможно, сделать ставкой в игре весь юго-восток Украины. Но это очень сложно. Для этого нужны даже не усилия, а качественные прорывы. Ведь, в отличие от жителей Крыма, жители Восточной Украины по большей части даже не осознают себя русскими. И чем дальше уходит время, тем более они будут ощущать себя украинцами.

Напоследок добавлю: я не верю в возможность серьёзных претензий Украины на Донские земли или на Кубань, поскольку в России происходит тот же процесс ассимиляции украинцев, как и на Украине – процесс ассимиляции русских. Украинцы – третий по численности народ, населяющий Российскую Федерацию; однако он быстро ассимилируется. Согласно данным последней переписи, число украинцев в России с 1989 года сократилось на 3 миллиона человек – в процентном соотношении ещё больше, чем число русских на Украине. Даже у жителей Кубани, говорящих на смешанном русско-украинском жаргоне, сознание – не украинское, а российское.

Говоря о роли Турции в Крымской ситуации, прежде всего надо сказать, что Турция никогда не отказывалась от своей имперской роли. Следует учитывать турецкий менталитет, согласно которому, все тюркские народы воспринимаются как «турки» – единый разделённый народ. Кроме того, Турция претендует на роль лидера в Черноморском регионе, включающем в себя и Грузию, и Крым. В ситуации с Грузией, кстати, Турция сыграла очень грамотно. Она – сильный игрок: единственное её слабое место – это Курдистан.

Говоря о Крыме – регулярно появляются сообщения об активности турецких спецслужб в Крыму, об их влиянии на крымско-татарское движение, просто на все более возрастающий интерес Турции по отношению к Крыму. Несмотря на свою осторожность, несколько раз Турция делала довольно резкие шаги – например, печатала паспорта «Крымско-татарской республики».

Матвей Цзен,
Депутат муниципального собрания МО «Покровское-Стрешнево», член Русского Общественного Движения

На мой взгляд, проблема Украины – это прежде всего проблема постсоветских границ. В нормальной ситуации государственные границы естественны: они разделяют либо разные народы, либо существенно разные географические ландшафты. Но постсоветские границы искусственны: они напоминают границы африканских стран, проведённые случайным образом, по параллелям и меридианам, разделяющие одно племя на две-три части – из-за чего африканцы мучаются и не могут создать себе нормальные государства.

У нас ситуация очень схожая. Восточная граница Украины, как уже сказал Александр Севастьянов, определена продвижением немецких войск во время Первой Мировой войны: она не имеет никакого отношения к реальным этническим или географическим различиям.

Но этого мало: эта граница фактически делает существование Российской Федерации невозможным с военной точки зрения. Важнейшие регионы Ставрополья, Нижнего Поволжья, Северного Кавказа, выход к Каспийскому морю оказываются под ударом со стороны Украины. Географических препятствий нет, и для тех неприятельских сил, которые могут базироваться на Украине, открывается масса возможностей. Можно ударить на Волгоград и отрезать юг России от центра; можно лёгким и удобным путём, через Белгород и Курск, двинуться прямо на Москву.

Из этого для нас вытекает необходимость иметь по ту сторону границы, как минимум, нейтральное по отношению к нам государство. И ни в коем случае нельзя допускать, чтобы там располагались потенциально враждебные нам войска – потому что, в случае войны, ответить на подобное нападение мы сможем разве что ядерным ударом. При атаке с Украины защитить Российскую Федерацию невозможно.

Также с военной точки зрения нельзя недооценивать и Крымский полуостров, господствующий на Чёрном море, а в самом Крыму – Севастополь, господствующий собственно над Крымом. С точки зрения и природных условий, и существующей инфраструктуры Севастополь – идеальная военно-морская база.

Поэтому отсутствие на Украине войск потенциального противника и присутствие в Севастополе собственного военно-морского флота – для России жизненно важные условия, отказываться от которых нельзя.

Можно ли решить эту проблему кардинально – т.е. изменив невыгодные для нас границы? На мой взгляд, в нынешних условиях это очень сложно. Для этого России придется задействовать русский фактор, тему защиты русского населения на Украине – только это оправдает российские претензии на контроль над территорией. А поднятие «русской» темы неизбежно вызовет вопрос: если вы защищаете русских на Украине – то почему не защищаете русских в России?

Здесь интересы современного российского государства явно противоречат интересам русского народа. Для нас русские, живущие на Украине – братья, с которыми мы хотим как можно скорее воссоединиться. А для Российской Федерации, идеология и практика которой построена на отрицании русского народа, русские, проживающие за ее пределами – тяжёлая и неприятная проблема. Ей было бы выгоднее, если бы русских на Украине не было.

Денис Молотков

Когда в России начинают говорить о перспективах независимости Крыма от Украины, то скептики сразу напоминают о том, что в Крыму «нет воды», и украинским властям будет достаточно «перекрыть водопровод». В Крыму, действительно, существует серьёзная проблема нехватки водных ресурсов, но даже самый поверхностный анализ показывает, что вряд ли «водный шантаж» со стороны Киева может стать реальным рычагом воздействия на крымчан.

Сколько же воды потребляет Крым и как она используется? В целом потребности Крыма составляют около 2 млрд. кубометров воды. Из них около 85%, действительно, поступает из Днепра по Северо-Крымскому каналу (а не по «водопроводам»), а остальные 15% – внутренние ресурсы (местные поверхностные источники, то есть реки и озёра – около 6%, подземные воды – около 8%, и 1% – морская вода). При этом 81% водных ресурсов используются в сельском хозяйстве, а на долю жилищно-коммунального хозяйства приходится всего 15% используемой воды, и лишь 4% – на долю промышленности.

Таким образом, видно, что даже полная блокада Северо-Крымского канала со стороны Киева не приведёт к массовой гибели населения Крыма от жажды: полуостров вполне способен полностью обеспечить себя питьевой водой, особенно с учётом того, что подземные источники используются всего на 40%, то есть их доля может быть увеличена. На самом деле практически каждый дом, каждая деревня в Крыму уже давно автономны с точки зрения воды: чуть ли не в каждом дворе есть своя артезианская скважина. Водоносные слои в Крыму расположены достаточно близко от поверхности. Кстати, в течении многих веков и даже тысяч лет основным средством водоснабжения на полуострове были именно подземные источники.

Но как же быть с сельским хозяйством? Тут ситуация тоже не столь однозначна. Оказывается, более 80% потребляемой Крымом воды идёт на орошение всего-навсего 20% сельскохозяйственных угодий, где, в основном, выращиваются зерновые. Для орошения знаменитых крымских виноградников используют гораздо более экономное капельное орошение (кстати, единственное на Украине предприятие по производству систем капельного орошения – «Симферопольский завод капельного орошения» – находится как раз в Крыму).

Разумеется, проблема с водой в Крыму отнюдь не выдумана. Те же «самодельные» артезианские скважины истощают близкие к поверхности водоносные слои, а для бурения и обустройства более глубоких скважин нужно дорогое и сложное оборудование, которое население самостоятельно приобрести не в состоянии. И системы капельного орошения, и другие водосберегающие технологии доступны далеко не всем хозяйствам. Вода в Крыму была и будет достаточно дорогим ресурсом, а сельское хозяйство – не столь уж рентабельно (опять же, во многом из-за проблем с технологиями и квалифицированными кадрами). Вот тут и вырисовывается возможность нетривиальных экономико-политических манёвров со стороны России. Скажем, если правительство РФ будет напрямую спонсировать политические движения, ратующие за независимость Крыма, это может вызвать жёсткий ответ со стороны Киева и США. Но если российский бизнес и российские научные организации займутся развитием автономного водоснабжения Крыма, экологией и проч, кто сможет бросить в нас камень?

22.09.2008

Клуб «Русский Интерес»

Комментарии (34)